8.3. Правовые вопросы международной охраны некоторых новых видов объектов интеллектуальной собственности

Одним из относительно новых явлений в праве интеллектуальной собственности является репродукция или репродуцирование, (от rе – латин. – приставка, обозначающая: возобновление или повторность действия, produco – произвожу) – обобщенное название способов копирования и размножения документов неполиграфическими методами. Ст. 4 белорусского Закона об авторском праве и смежных правах определяет репродуцирование как процесс полиграфического воспроизведения в любых размерах и формах одного или более экземпляра оригиналов или копий письменных и других графических произведений путем фотокопирования либо иным способом, кроме издания. При этом репродуцированием не являются хранение или воспроизведение копий в электронной (включая цифровую), оптической или иной машиночитаемой форме.

К репродуцированию, таким образом, относят фотографирование, светокопирование, микрофильмирование, термокопирование, электрофотографию и др. В настоящее время во всем мире огромное количество копий литературных, музыкальных и художественных произведений распространяется путем использования соответствующего оборудования.

Согласно действующим международным соглашениям, в частности, Бернской конвенции, исключительным правом разрешать воспроизведение интеллектуального продукта любым образом и в любой форме обладают только авторы. Однако п. 2 ст. 9 Конвенции дозволяет бездоговорное воспроизведение работ в некоторых особых случаях при соблюдении двух условий:

– воспроизведение не наносит ущерба нормальному использованию произведения;

– воспроизведение не ущемляет необоснованным образом законные интересы автора.

Те объемы, в которых практикуется фотокопирование произведений в настоящее время, без сомнения, противоречат нормальной практике использования этих произведений, и такая практика может необоснованно нарушать законные интересы автора.

Данная проблема решается государствами по-разному. Одним из вариантов решения является так называемое «сплошное лицензирование», которое подразумевает выдачу разрешения на целый класс авторов, без привязки к тем или иным конкретным произведениям и личностям, и сбор вознаграждения за данную деятельность без привязки к использованию конкретного произведения конкретного автора. В ряде стран производители и импортеры фотокопирующего оборудования осуществляют узаконенные платежи, размер которых зависит от производительности оборудования. В дополнение к этому в тех случаях, когда оборудование такого типа используется в учебных заведениях, публичных библиотеках и прочих учреждениях, в которых это оборудование предоставляется за плату, должны собираться отчисления за копирование и распределяться соответствующими обществами коллективного управления авторскими правами согласно схеме сплошного лицензирования.

В белорусском Законе об авторском праве и смежных правах данный вопрос нашел отражение в ст. 37 «Свободное использование произведений библиотеками и архивами»: библиотеки и архивы могут осуществлять репродуцирование и иное воспроизведение без цели извлечения прибыли правомерно опубликованных произведений для комплектования библиотечных и архивных фондов, замены утраченных, уничтоженных или ставших непригодными для использования оригиналов или экземпляров произведений. Статьи и иные малообъемные произведения, правомерно опубликованные в сборниках, газетах, журналах и других печатных средствах массовой информации, отрывки из правомерно опубликованных литературных и иных произведений могут быть воспроизведены путем репродуцирования и иного воспроизведения без цели извлечения прибыли библиотеками или архивами по запросам физических и юридических лиц в образовательных и исследовательских целях.

Как уже отмечалось, особые проблемы возникают при цифровом копировании. Дело в том, что появление цифровой технологии копирования не только радикально изменило методы работы с документами, сделав их удобными и эффективными, но и привело к серьезной угрозе правам авторов, поскольку позволяет быстро и просто получать цифровую копию любого письменного или графического произведения. Такую копию можно легко изменить на компьютере и предложить публике в качестве нового произведения. В последние годы в некоторых странах такая форма пиратства литературной продукции (sampling) получила бурное развитие.

В некоторых случаях проблема репродуцирования оказывается очень актуальной из-за наличия большого количества библиотек, архивов, центров информации, научно-исследовательских институтов, вузов, школ и т.д. Репродукция вносит большой вклад в распространение знаний, однако копирование в больших объемах и ассортименте может нанести серьезный ущерб интересам правообладателей. Поэтому каждое государство принимает необходимые меры с учетом уровня образования и культуры, экономики и социального развития, которые закрепляются в ее законодательстве.

Технический прогресс сделал возможным высококачественное копирование и последующее воспроизведение звуковых и аудиовизуальных произведений. Правовые последствия таких действий сходны с копированием литературных и художественных произведений средствами репродукции, т.е. это может нарушать фундаментальные права автора на воспроизведение, закрепленные в ст. 9 Бернской конвенции и соответствующих нормах национальных законодательств об авторском праве и смежных правах.

В современном мире тиражирование материальных носителей объектов авторского права, их исполнение, показ и иное сообщение для всеобщего сведения сформировались в крупную отрасль индустрии, в которую в качестве подотраслей входят выпуск книг и кинофильмов, программного обеспечения и компьютерных игр, аудио- и видеозаписей. Объекты авторского права участвуют в экономическом обороте, становятся товаром, функционируют на рынке. Очевидно, что такие объекты должны быть защищены государством, обществом и правом.

В то же время законодательство здесь еще далеко от совершенства. Следует отметить, что законопослушные вещательные организации иногда оказываются во вдвойне невыгодном положении:

– во-первых, недобросовестные конкуренты («пираты») используют результаты чужой интеллектуальной деятельности, не оплачивая творческого труда по их созданию, не неся бремени технических и коммерческих затрат;

– во-вторых, защитить смежные права самих вещателей практически оказывается очень сложно.

Таким образом, соблюдая чужие авторские права и не имея возможности эффективно защитить свои, добросовестная вещательная компания проигрывает дважды.

Целый ряд правовых проблем возникает в связи с развитием искусственного интеллекта. Речь идет уже не о том, что компьютерные технологии облегчают творчество. Сегодня человек сделал возможным компьютерное творчество – и это пока еще нераскрытая проблема для специалистов в области ИС. Создаваемые компьютерами объекты – изображения, музыкальные произведения, тексты порой неотличимы от произведений живых людей. В середине 2000-х годов технологии генерации научных текстов продвинулись настолько, что искусственные наукообразные публикации стали обнаруживать в реферируемых изданиях. Результаты такой работы нельзя в полной мере назвать новыми объектами. Машина воспроизводит категории и образы, заложенные в нее человеком, поэтому подлинного творчества не происходит.

Вопрос о возможности защиты контента, созданного компьютером, авторским правом остается дискуссионным, поскольку творческие способности до настоящего времени признавались только за человеком. Но если один автор создал алгоритм и принципы работы искусственного интеллекта, а другой ими воспользовался, и появился новый результат, то кто должен быть признан его автором – создатель инструмента или его пользователь? Можно ли считать обоих соавторами? При этом система работает автономно, учится сама и сама принимает решения, независимо от создателя. Так, например, в компьютерных играх используются алгоритмы моментального генерирования контента, которые в режиме реального времени создают на экране пользователя и в памяти компьютера персонажей, тексты, пространства, сформированные в том числе и вместе остальными игроками, превращая игру в бесконечность. Вообще игровые пространства и миры и порождаемые ими вполне материальные результаты еще предстоит осмыслить.

Развитие алгоритмов искусственного интеллекта и одного из его направлений – лингвистического интеллекта, значительно улучшило также качество литературных и технических переводов. Литературный перевод традиционно считается отдельным произведением, которому предоставляется правовая охрана – но будет ли охраняться результат компьютерного перевода? А если такой перевод был отредактирован, хотя и в незначительной части, человеком?

Новые интеллектуальные системы, в том числе саморазвивающиеся и обучаемые, пока не стали отдельной категорией в праве интеллектуальной собственности, и юридических предпосылок к этому пока нет. Роботы не станут беспокоиться о нарушении своих прав до тех пор, пока они не обладают самосознанием. Однако проблема, связанная с ролью человека в таком «творческом» процессе, уже существует.

Другим аспектом участия искусственного интеллекта в правоотношениях, связанных с интеллектуальной собственностью, является существенная зависимость таких систем от доступа к знаниям и предыдущим результатам интеллектуальной деятельности. Машинное обучение требует переработки огромного объема информации, среди которой неизбежно попадаются защищенные авторским или патентным правом объекты.

Есть правовые проблемы и в связи с распространением технологий 3D-печати, которая активно используется при создании архитектурных и медицинских макетов, корпусных деталей, прототипов, презентационных моделей, всевозможных комплектующих, а также сувениров и др.

Технология 3D-печати и другие подобные способы создают условия для нарушений исключительных прав в силу того, что снижают практически до нуля издержки на воспроизведение результатов интеллектуальной деятельности. При этом угрозе нарушения подвержены все основные институты права интеллектуальное собственности: и авторское право, и патентное право, и товарные знаки. В связи с этим назрела необходимость создания соответствующего правового инструментария, позволяющего охранять интересы правообладателей.

Согласно действующему законодательству, не является нарушением использование изобретения, полезной модели или промышленного образца для удовлетворения личных, семейных, домашних или иных не связанных с предпринимательской деятельностью нужд, если целью такого использования не является получение прибыли. В условиях, когда запатентованный объект может быть легко отсканирован, а впоследствии цифровая модель этого объекта легально передана по сети интернет и реализована в материальный объект сразу конечным потребителем, целесообразность получения патента сводится на нет. В качестве решения проблемы специалисты предлагают специальное регулирование обращения цифровых моделей, предназначенных для создания продукта, в котором воплощены изобретение, полезная модель, промышленный образец. Суть предложения сводится к тому, что патентообладателю предоставляется право зарегистрировать трехмерную модель запатентованного объекта. В таком случае патентообладатель становится также обладателем исключительного права на цифровую модель своего изобретения, что предполагает исключительное право на использование трехмерной модели.

Одной из новых областей науки и техники, значение которой существенно возросло в последние годы, является биотехнология.

Развитие правовой охраны биологического материала на постсоветском пространстве происходит медленно по сравнению с США, странами Европейского Союза и Японии. Это проявляется как в круге продуктов, которым предоставляется правовая охрана, так и в самой форме предоставляемой правовой охраны. Наиболее существенное практическое значение отставание приобрело в отношении изобретений в такой быстро развивающейся отрасли биотехнологии, как генная (генетическая) инженерия. В упомянутых странах уже с 80-х гг. прошлого столетия можно было получить патенты на весь спектр генетически модифицированного биологического материала, в том числе на трансгенные растения и животных. Законодательством СССР с 1985 года в качестве охраноспособных изобретений признавались лишь молекулярные продукты генной инженерии, на которые могло быть выдано только авторское свидетельство, а также индивидуальные штаммы конкретных видов генетически модифицированных микроорганизмов, на которые охрана могла испрашиваться либо в форме авторского свидетельства, либо патента.

С 90-х гг. ХХ столетия патентное законодательство предоставляет единую форму правовой охраны – патент – всем видам изобретений. Сорта растений и породы животных («селекционные достижения») охраняются, в соответствии с общемировой тенденцией, отдельным законодательством. До 2000-х гг. на генетически модифицированные растения и животных, признаваемых в других странах патентоспособными изобретениями, белорусский, как и российский, патент получить было нельзя, поскольку они попадали в пробел между исключенными из патентной охраны сортами и породами и заранее оговоренным в Законе ограниченным перечнем патентоспособных видов изобретений. В настоящее время ограниченный перечень патентоспособных изобретений отменен, и теперь можно получить патент на продукт любой отрасли промышленности, следовательно, и на такие биотехнологические продукты, как генетически модифицированный макробиологический материал – трансгенные растения и животные, не относящиеся к конкретным сортам и породам, а также на микробиологический материал (трансформированные клетки).

Внедрение биотехнологических способов в производство сделало очевидным их экономическое значение для общества. По оценкам специалистов, оборот только в области современной генной технологии по новым фармацевтическим препаратам ежегодно возрастает на миллиарды долларов. Однако главное здесь не цифры, а необычность недоступных человеку до недавнего времени технологий.

Область биотехнологии в отличие от физики и химии ранее рассматривалась как не поддающаяся управлению со стороны человека и не вполне предсказуемая. Однако в последнее время в результате научных открытий стало возможным развивать биологические процессы, обеспечивающие манипулирование живыми организмами. Теперь эти процессы в значительной степени могут управляться человеком. Так, генная инженерия и клонирование способны изменять материал, определяющий наследственные характеристики, в результате чего появилась возможность задавать видоизмененным организмам некоторые нужные параметры.

Вопросы патентоспособности того или иного объекта изобретения решаются в западных странах часто по решению суда. Именно по решению суда США первым запатентованным животным, полученным с помощью методов генной инженерии, стала «гарвардская мышь» – предназначенное для исследований животное, восприимчивое к раковым заболеваниям человека. Впоследствии были запатентованы и другие грызуны, восприимчивые, в частности, к вирусу СПИДа. На основе этого решения суда возникло правило, что «патентоспособным является любой объект, находящийся под солнцем и созданный руками человека». Таким образом, для решения проблемы, связанной с патентованием трансгенной мыши, в США не стали менять патентное законодательство, а только признали тот факт, что живые организмы являются патентоспособными объектами, представляя из себя «продукт» или «композицию вещества». Это не относится к человеческим организмам – такой объект изобретения противоречит, по мнению американских юристов, Конституции США, в которой есть статья, отменяющая рабство.

В Европейском Союзе к этому вопросу подходят более осторожно, хотя уже есть директивы по правовой охране изобретений в области биотехнологии. Законодательство ЕС создает менее благоприятный климат для развития биотехнологии в Европе по сравнению с США и Японией. Из числа патентоспособных исключен любой способ, изменяющий генетическую идентичность человеческого тела для нетерапевтических целей. Манипулирование человеческим геном патентоспособно только в том случае, если с помощью этих манипуляций избирательно убирают генетический дефект путем ввода гена на место соответствующего дефектного.

В отличие от однозначной позиции американского патентного ведомства, в Европе биологический материал, включая трансгенных животных, непатентоспособен, если изменение генетической идентичности животного причиняет им страдания без пользы для человека.

Введенные в законодательство понятия «общественная мораль» и «этические соображения» несколько запутывают вопрос, создавая юридическую неопределенность. Белорусский патентный закон также содержит норму о том, что изобретения, противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали, патентоспособными не признаются (п. 3 ст. 2).

В связи с биотехнологическими изобретениями есть и множество других вопросов – депонирование образцов; насколько полно изложен в формуле изобретения объем притязаний на биотехнологический объект; можно ли патентовать цепочки ДНК с неизученными функциями; распространяется ли действие патента на потомство трансгенных животных и многие другие.

Для эффективной охраны биотехнологических объектов сегодня существует ряд проблем. Во-первых, не всегда однозначно можно определить то, что получено в результате интеллектуального труда: изобретение или открытие. Во-вторых, согласно традиционной теории, изобретения могут быть сделаны только в областях физики и химии, но не в области биологии, так как биологические процессы не поддаются полностью контролю и описанию. А в-третьих, в ряде случаев имеются законодательные положения, исключающие отдельные категории биотехнологических изобретений из правовой охраны.

Однако очевидно, что необходимость правовой, в том числе международной, охраны биотехнологических изобретений находит все большее понимание. Такая охрана уже предоставляется во многих государствах, где уровень развития биотехнологии достаточно высок. Очевидно, уже в скором будущем вопрос о международной охране биотехнологических изобретений получит разрешение.

Названные и еще многие другие проблемы в настоящее время обсуждаются и решаются на самом высоком уровне. Очевидно, что международное право интеллектуальной собственности развивается параллельно с развитием техники, технологии, человеческих знаний и умений. Сегодня значение интеллектуальной собственности исключительно велико и будет еще расти.

Эффективное обеспечение правовой охраны интеллектуальной собственности позволит повысить конкурентоспособность экономики Беларуси на основе сохранения и развития интеллектуального потенциала, стимулирования творчества, обеспечения отраслей экономики, научно-технической, торгово-промышленной и социально-культурной сферы специалистами, способными профессионально использовать весь инструментарий права интеллектуальной собственности для управления интеллектуальным капиталом.