1.2. Понятие международного экономического права, его место в системе современного международного права и в системе национального законодательства Республики Беларусь

Проблема определения международного экономического права, несомненно, одна из самых сложных для настоящего исследования, непосредственным предметом которого является не общая характеристика названного подраздела права, а его имплементация в национальную правовую систему. Решение указанной задачи затрудняется тем фактом, что по настоящее время в правовой литературе практически отсутствуют внутренне непротиворечивые позиции в как отношении самого существования международного экономического права, так и в отношении его правовой природы, предмета, структуры, соотношения с отраслями международного права, национальными правовыми системами и т.д. Очевидно, что достижение целей данного исследования невозможно в обход указанной проблемы; однако любой вариант ее решения в рамках другого более узкого предмета не может быть всесторонним и полным. Вместе с тем, как представляется, анализ одной из самых дискуссионных научно-правовых проблем не со сторонних позиций, а в корреляции с национальной правовой системой позволяет уйти от неразрешимой задачи «объять необъятное» и получить теоретические выводы, совместимые с последующим решением прикладных правовых вопросов.

В отечественной правовой науке возникновение идеи международного экономического права («международного хозяйственного права») связывается с именем В.М.Корецкого.[1] Другой видный советский правовед И.С.Перетерский выдвигал концепцию международного публичного гражданского права, к которому относил регулирование межгосударственных отношений в области кредитов, движения товаров, транспорта, валютных отношений, совместной экономической деятельности.[2] На важность исследования проблем международного экономического права как отрасли международного права указывал Г.И.Тункин.[3] В.И.Лисовский обосновывал идею международного торгового и финансового права, А.Б.Альтшулер – международного валютного права и т.д.[4] Заметный вклад в развитие доктрины международного экономического права внесли Е.Т.Усенко,[5] Г.Е.Бувайлик,[6] Б.М.Ашавский,[7] М.М.Богуславский,[8] В.П.Шатров,[9] Г.М.Вельяминов,[10] В.М.Шумилов,[11] А.А.Ковалев,[12] Д.К.Лабин[13] и многие другие.[14] Весьма активно проблема международного экономического права обсуждалась и зарубежными авторами, в числе которых Г.Шварценбергер,[15] П.Верлорен ван Темаат,[16] Е.Питерсманн,[17] М.Булаич,[18] Ф.Мадль,[19] Д.Карро,[20] П.Жюйар, Т.Флори[21] и др.[22]

Как в отечественной,[23] так и в зарубежной доктрине[24] многие авторы придерживаются позиции, согласно которой международное экономическое право является составной частью международного публичного права, и в силу этого его предмет составляют лишь отношения между государствами как субъектами власти, государствами и международными межправительственными организациями и этими организациями между собой. «Международное экономическое право принято характеризовать как совокупность принципов и норм, регулирующих отношения между государствами и иными субъектами в области экономического сотрудничества», – отмечается в учебнике международного права под ред. Г.В.Игнатенко и О.И.Тиунова.[25] По мнению авторов учебника международного права под ред. В.И.Кузнецова и Б.Р.Тузмухамедова, международное экономическое право «представляет собой нормативный комплекс, регулирующий отношения между субъектами международного права в связи с их деятельностью в области международных экономических отношений».[26] В качестве отрасли международного публичного права рассматривают международное экономическое право и авторы учебника международного публичного права, изданного в Белорусском государственном университете в 2011 году.[27]

Вместе с тем достаточно широкое распространение получил и другой подход. Как отметил в свое время Ф.Роэслер, вслед за идеей, согласно которой государства как отдельные пирамиды устанавливают друг с другом связи по всем важным вопросам только на уровне вершин (посредством международных договоров), в правовой науке появилась идея о возрастающем значении транснациональных отношений.[28] Соответственно, международное экономическое право не может ограничиваться регулированием лишь межгосударственных отношений. По мнению П.Фишера, ограничение международного экономического права только субъектами и источниками международного публичного права – это только вершина айсберга.[29] «Ограничение предмета МЭП только отношениями между субъектами МПП не соответствует реалиям современной международной жизни… Даже представители международно-правовой концепции МЭП вынуждены исследовать правовое положение в международных экономических отношениях частных лиц, транснациональных корпораций и иностранных инвесторов», – отмечает Е.Б.Леанович в соответствующем разделе учебника международного публичного права (Минск, 2011). [30]

Международно-правовая («публичная») трактовка международного экономического права предполагает признание в качестве его норм только классических норм международного публичного права, содержащихся в международных договорах и обычаях. На это указывает, в частности, В.М.Шумилов.[31] Правда, ниже по тексту автор не обходит вниманием такие акты негосударственного происхождения как ИНКОТЕРМС, Унифицированные правила и обычаи по документарным аккредитивам и Унифицированные правила по инкассо.[32] В другой своей работе В.М.Шумилов применительно к источникам международного экономического права рассматривает унифицированные проформы договоров, отмечая, что «юридически эти рекомендованные проформы международных договоров не являются источниками МП/МЭП». Однако «ширящееся признание норм является тем самым opinionjuris, которое превращает нормы «типовых договоров» в нормы международного обычая. В этом смысле «типовой договор» можно рассматривать как источник если не МП/МЭП, то некоторых специальных (отраслевых) принципов МП/МЭП».[33]

Очевидно, что присутствие в международном экономическом праве негосударственных субъектов и источников негосударственного происхождения, независимо от трактовки, даваемой указанному явлению, так или иначе разрушает «публично-правовую» концепцию международного экономического права и обусловливает необходимость более широкого подхода к проблеме. Такой подход был принят некоторыми зарубежными специалистами.

С точки зрения Е.Питерсманна, «международное экономическое право представляет собой конгломерат частного права (включая lex mercatoria и транснациональное коммерческое право), внутригосударственного права (включая коллизионные нормы) и публичного международного права (включая наднациональное интеграционное право ЕЭС) с многообразием двусторонних и многосторонних договоров, «вторичного права», введенного международными организациями, джентльменских соглашений, распоряжений центральных банков, деклараций принципов, резолюций, рекомендаций, обычного права, общих принципов права, парламентских актов, декретов правительства, судебных решений и коммерческих обычаев».[34] По Ф.Ловенфельду, не существует различий между частной и публичной стороной в международном праве, а возможно и в праве вообще: нельзя консультировать частных субъектов без понимания правомочий правительства, как невозможно консультировать правительство без понимания того, каким образом действуют частные фирмы и их объединения.[35] На тенденцию сближения международного публичного и частного права, международного и внутригосударственного права указывает Л.Н.Галенская; кроме того, по ее мнению, в ближайшей и среднесрочной перспективе невластные акторы будут оказывать все большее влияние на нормотворческий процесс в международных отношениях.[36]

Не имея возможности дать подробный анализ всех имеющихся концепций, отметим, что имеются и компромиссные варианты. В частности, В.М.Шумилов, в целом сторонник «публично-правовой» концепции, все же понимает невозможность полного исключения частных лиц из орбиты международного экономического права и вводит категорию «операторов МЭО» (действующих лиц, «акторов»), подразделяя их на «операторов, преследующих коммерческие цели, и операторов, не преследующих коммерческих целей».[37]
Таким образом, первый из обозначенных выше подходов рассматривает международное экономическое право как регулятор межгосударственных отношений в сфере экономического сотрудничества. Данный подход представляется нам уязвимым по следующим основаниям.

Прежде всего, он неоправданно сужает предмет правового регулирования международного экономического права. Не требует обоснований неоднократно приводившийся как в литературе, так и в рамках данного исследования довод о том, что международные экономические отношения не могут быть сведены исключительно к межгосударственным. Оставленные за рамками международного экономического права частные субъекты при таком подходе остаются вообще вне международно-правового поля, что не в последнюю очередь ведет к негативным последствиям, обозначенным В.М.Шумиловым как «несправедливость» мирового экономического правопорядка и господство силы в экономических отношениях.[38] Отнесение частных акторов исключительно к сфере внутригосударственных правовых систем не соответствует, во-первых, реалиям, а во-вторых – суверенным интересам таких государств, как, например, Республика Беларусь, поскольку им по сути нечего противопоставить экономической мощи современных ТНК. Наивно полагать, что деятельность национальной (например, белорусской) коммерческой структуры глобальной ТНК может быть эффективно поставлена в правовые рамки белорусского права. Отсутствие международно-правовых ограничителей функционирования транснациональных корпораций разрушительно сказывается на последствиях их деятельности в государствах.[39]

В качестве решения проблемы правового регулирования международных экономических отношений с участием негосударственных субъектов в литературе предлагается поиск «третьей» правовой системы, способной взять на себя эту непростую задачу. «Если в середине ХХ века попытки выделения обособленных систем права были единичны и весьма осторожны, – отмечает С.В.Бахин, – то к концу его, а особенно в начале ХХI в., они посыпались как из рога изобилия. В литературе (как отечественной, так и иностранной) мы можем встретить ссылки на «глобальную международно-правовую систему», «международную инвестиционную систему», «интеграционное право», «транснациональное право», «транснациональное коммерческое право», «глобальное административное право», «мировое право», «всемирное право», «глобальное право» и им подобные (ссылки списком). … Конструирование новоявленных систем прав не сопровождается, как правило, четким объяснением их правовой природы и, что весьма существенно, того, как они взаимодействуют с имеющимися системами права».[40]

Данный путь представляется нам тупиковым. «Третья» правовая система неизбежно составит альтернативу как национальному, так и международному праву, что сделает невозможным достижение единых для всего человеческого сообщества целей правового регулирования. Кроме того, такой подход, вероятно, предопределит обоснование «четвертой» и следующих правовых систем. Наконец, альтернативная правовая система предполагает вытеснение государства из процесса правотворчества, что неизбежно внесет дестабилизацию в систему правового регулирования.[41]

Другим очевидным недостатком «межгосударственной» трактовки международного экономического права является затруднение, возникающее практически у всех авторов при попытке определить структуру международного экономического права и его соотношение с другими подразделами международного публичного права.

Так, по В.М.Шумилову, в состав международного экономического права, помимо общей части,[42] входят: международное торговое, международное финансовое, международное инвестиционное право, право международной экономической помощи и международное трудовое (миграционное) право.[43]Причем В.М.Шумилов называет их «отдельными отраслями (подотраслями)»,[44] поскольку действительно трудно определиться: если международное экономическое право – отрасль, тогда в нее не могут входить другие отрасли; вместе с тем в литературе принята отраслевая трактовка перечисляемых В.М.Шумиловым подразделов.[45] С позицией В.М.Шумилова в целом согласен А.А.Ковалев, который полагает, правда, что международное инвестиционное право как отрасль пока не сложилось.[46] Кроме того, В.М.Шумилов говорит о «правовых комплексах» («праве ВТО», «праве МВФ», «праве МОТ» и т.д.»),[47] а также о том, что «часть норм, регулирующих МЭО, входит в международно-правовые институты, традиционно включаемые в состав других отраслей МП: режим морских исключительных экономических зон; режим морского дна… (международное морское право); режим рынка услуг в области авиаперевозок (международное воздушное право); режим коммерческой деятельности по исследованию и использованию космического пространства (международное космическое право); режим борьбы с экономической преступностью в международной сфере (международное уголовное право)».[48] В приведенный список, очевидно, «просится» и международное экологическое право, и международное ядерное право; незаслуженно забыты автомобильные и железнодорожные перевозки, раз уж упомянуты морские и воздушные; право интеллектуальной собственности (есть, конечно, проблема в разграничении здесь частного и публичного, однако эта проблема свойственна и другим обозначенным В.М.Шумиловым отраслям). Таким образом, в состав международного экономического права неизбежно включаются или, во всяком случае, с той же логикой закономерно могут быть включены фактически все подразделы международного права. Причем рядом с публичными – частноправовые, поскольку невозможно разграничить, например, те же перевозки между международным публичным и международным частным правом.

А.Г.Богатырев разрешает ситуацию таким образом, что включает международное частное право в состав международного права наряду с публичным, и тогда в международном праве мы найдем и международное торговое право, и международное частное торговое право; то же в отношении трудового и инвестиционного права. В структуре международного экономического права у А.Г.Богатырева, помимо называемых В.М.Шумиловым, международное валютное право, международное кредитно-финансовое право, международное налоговое право, международное таможенное право, а также институты, которые, по мнению автора, в будущем могут развиться до подотраслей международного экономического права: международное энергетическое право, международное нефтегазовое право, правовое регулирование международного туризма и др.[49]

Из изложенного хорошо видно, как изначально строгая трактовка международного экономического права как регулятора отношений межгосударственного характера неизбежно превращается при ближайшем рассмотрении, по сути, в конгломеративную теорию Е.Питерсманна. При этом последняяпредставляется нам более честной, поскольку отказывается от строгого вычленения подразделов и применимых норм, прикрытого (во избежание противоречий с реальностью) политкорректным «… И ДРУГИЕ» (отрасли),– в пользу прямого «неполиткорректного» «ВСЕ».По нашему убеждению, Е.Питерсманн пришел к совершенно верному выводу о том, что международные экономические отношения регулируются практически всем массивом правовых норм – международных, национальных, «транснациональных» (lex mercatoria), обычных, договорных, прецедентных и т.д. Данный вывод обосновывается и в настоящей работе (см. раздел 1.1).

Но означает ли это, что международное экономическое право не имеет границ в международном и во внутреннем праве? Нет, не означает. Международное экономическое право существует как самостоятельная отрасль международного права (независимо от того, признаем ли мы ее сложившейся или формирующейся), и как любая отрасль имеет свой самостоятельный предмет.

Определение правовой природы международного экономического права (отрасль, подотрасль, подсистема и т.д.), предполагает концептуальное определение системы (структуры) международного права и, более того, системы права как общесоциальной категории. Однако эти вопросы остаются открытыми на протяжении всей истории развития юридических наук. Постулат И.Канта о том, что «юристы до сих пор ищут свое определение права», сохраняет актуальность и в нынешнем столетии. Тем не менее, одно из возможных решений указанной проблемы видится в следующем.

Право как социальный регулятор жизнедеятельности человеческого сообщества представляет единую систему. Единство его заключается в том, что, независимо от различий культуры, языка, методов регулирования, присущих отдельным частям этой системы, оно всегда преследует единую цель. В качестве такой цели римские юристы видели справедливость; можно говорить о поступательном развитии человеческой цивилизации, отдельной личности и т.д., – суть не в конкретном определении этой цели, а в том, что все части правовой системы с разными скоростями и разными методами развиваются все же в одном направлении. Единству общественных отношений коррелирует единство правового регулирования. Отсюда вывод, что любые части права (например, международное и внутригосударственное право) не могут быть противопоставлены друг другу. Единство права предполагает, что нет непрозрачных границ между его частями, и нет ничего противоестественного в том, что, например, норма международного права непосредственно регулирует внутригосударственные отношения и наоборот, внутригосударственные правовые нормы применимы к отношениям международного характера.

Жизнедеятельность человеческого сообщества государственно организована. Право изначально развивалось как внутригосударственное, и в рамках национального государства оно имеет качества самодостаточности, внутренней непротиворечивости и обеспечивается принудительной силой. Существование множества национальных государств с имманентно присущим каждому из них суверенитетом и собственными правовыми системами обусловливает закономерное возникновение международного права как инструмента регулирования общественных отношений, не укладывающихся в рамки территориальных границ. Таким образом, единое право подразделяется на национальное и международное (без приоритетов, как две равнозначные части); «третьей» части правовой системы не существует. Национальными являются нормы права, принятые в данном конкретном государстве автономно, без участия других государств, и предназначенные для регулирования общественных отношений в рамках этого государства. Все другие нормы относятся к международной части правовой системы. Способ формирования нормы (международный договор, обычай, прецедент, акт международной организации или акт из сферы lex mercatoria) не влияет на признание ее нормой международного права. Таким образом, международным правом является часть единой правовой системы, которая не принадлежит национальным правовым системам конкретных государств (т.е. не является законами, постановлениями правительств, национальными судебными прецедентами и т.д.). Отсюда следует важный вывод: международное право не совпадает с международным публичным правом; последнее регулирует лишь часть международных общественных отношений, а именно, по выражению Ф.Роэслера, «отношения на уровне вершин пирамид».

Международное публичное право является отраслью международного права, имеет свой предмет (межгосударственные отношения), субъектный состав, методы и источники. Как любой правовой подраздел, оно регулирует, в конечном счете, и экономические отношения тоже, – например, в той их части, которая касается заключения международных договоров, дипломатических сношений, территории, статуса международных организаций и т.д. Международное публичное право регулирует не только международные, но и частично внутригосударственные отношения, всегда – в той их части, которая касается межгосударственного общения и иногда – в других сферах, если данное государство закрепило соответствующие предпочтения (приоритеты) в своем национальном законодательстве. Нормы внутригосударственного права тоже способны регулировать межгосударственные отношения, – это предопределяется государственной организацией общества и, соответственно, государственной принадлежностью субъектов, непосредственно осуществляющих межгосударственное общение. Международное публичное право подразделяется на части (подотрасли, институты), регулирующие отношения между субъектами международного публичного права в соответствующих сферах: вопросы территории, населения, дипломатических сношений, заключения и исполнения международных договоров, разрешения международных споров и т.д.
Самостоятельными отраслями международного права наряду с международным публичным, а не в его составе, являются международное экономическое право, международное право прав человека, международное транспортное, космическое, морское, воздушное, экологическое, уголовное, международное гуманитарное право и т.д. Исчерпывающий перечень приведен быть не может, поскольку отраслевое подразделение правовой системы всегда условно и зависит от выбранных критериев. Однако общим для перечисленных отраслей международного права является то, что они регулируют международные отношения не только на уровне государств как субъектов международного публичного права. Субъектами международных отношений в соответствующих сферах, а следовательно, субъектами права (как же иначе?) здесь являются, наряду с государством, другие лица – транснациональные корпорации, неправительственные организации, судовладельцы, физические лица и др. Однако в отличие от международного публичного права, где субъекты права являются одновременно субъектами правотворчества, в иных отраслях международного права состав субъектов права и субъектов правотворчества не совпадает, что является естественным для правовой системы в целом, – международное публичное право является исключением из общего правила.

Еще раз подчеркнем, что указанные выше отрасли не входят в международное публичное право и не подменяют его, а содержат специальные для данной сферы отношений правила. Таким образом, международные отношения, например, в сфере освоения космоса регулируются международным публичным правом (внешние сношения, заключение и исполнение международных соглашений, международная безопасность, международная ответственность и др.), международным экономическим правом (в части экономической составляющей), другими отраслями международного права и, естественно, международным космическим правом во всех специальных вопросах.

Для более наглядного представления излагаемой позиции следует отметить, что во внутригосударственном праве отрасли существуют и развиваются параллельно, а не в рамках, например, конституционного права. В конституциях закрепляется право на собственность, на труд, право на судебную защиту, презумпция невиновности и т.д., но это не означает, что гражданское право, трудовое право, уголовное право или процесс являются подразделами конституционного права. Международное публичное право занимает в международном праве позиции, сопоставимые с конституционным правом во внутригосударственной правовой системе. Международное публичное право определяет основы межгосударственного общения, организацию основополагающих международных отношений, взаимоотношения властных структур в международной жизни общества. Включение в состав международного публичного права несвойственных ему норм затрудняет гармоничное развитие отрасли, вносит сумятицу, хаос и провоцирует неразбериху с субъектным составом международного права, вершиной которой является отказ в признании субъектом права вне национальной правовой системы человека (индивида), не говоря уже о предприятиях, международных неправительственных организациях и др.

Международное экономическое право является, таким образом, самостоятельной отраслью международного права наряду с международным публичным правом и иными отраслями международного права. Для определения предмета международного экономического права необходимо, прежде всего, отказаться от идеи включения в его состав других отраслей международного права, что в своем логически завершенном виде ведет к разрастанию международного экономического права до размеров всей правовой системы.

Международное экономическое право призвано регулировать основополагающие, а не все,отношения в международной экономической сфере. Подобно тому, как гражданский кодекс является экономической конституцией страны, а гражданское право, закрепляющее основы экономической системы государства не вбирает в себя жилищное, банковское, инвестиционное, патентное и т.д. право, – международное экономическое право призвано закреплять и регулировать в правильном направлении систему международных экономических отношений в целом. Включение в предмет международного экономического права частностей, касающихся движения товаров, валют, рабочей силы, инвестиций, технологий и т.д. размывает этот предмет, а главное, – не дает возможности сосредоточиться на системных проблемах. Например, системной проблемой международного экономического права является правовой статус транснациональных корпораций в экономических отношениях. Решения данной проблемы в рамках международного частного (коллизионного) или международного инвестиционного, или международного финансового, или внутреннего права не существует: это вопрос системной организации международных экономических отношений. Системным является вопрос источников международного экономического права, в частности, легитимации и определения места актов, которые правовая литература относит к «транснациональному праву» или lexmercatoria. Как образно выразился Ю.Н.Малеев, «ЭТО существует. ОНО «работает»… нравится это кому-то или нет. И потому, коллеги, надо с НИМ что-то делать».[50] Системными являются вопросы соотношения права интеграционных образований с международным публичным правом и с внутренними правовыми системами государств-участников; правовые проблемы «развитости», «рыночности» государств как оснований к дифференциации их правового статуса; вопросы соотношения экономической целесообразности и экологических требований; вопросы экономической безопасности государств в международной системе, экономических санкций и многие, многие другие. Все они могут быть решены, как представляется, лишь в условиях определенной степени абстрагирования от специальных сфер и сосредоточения на общей конструкции справедливой и эффективной международной хозяйственной системы.

Очевидно, что процесс формирования международного экономического права не завершен. Данная позиция характерна для большинства работ по проблемам международного экономического права (Г.И.Тункин, М.М.Богуславский, Е.Т.Усенко, Б.М.Ашавский и др.), что само по себе, конечно, достаточным аргументом не является, поскольку названные работы датируются прошедшим столетием, а в какой-то момент «формирующаяся» отрасль должна превратиться в «сложившуюся». Вывод о том, что данный процесс завершился, сделал один из признанных российских специалистов в сфере международного экономического права В.М.Шумилов, впоследствии его разделили и другие исследователи.[51] Критически оценивая указанное положение, Л.П.Ануфриева справедливо отмечает, что «в сфере МЭП вплоть до настоящего времени отсутствует более или менее выраженная кодификация его норм универсального значения… Ожидать разработки и принятия какого-либо единого акта в этом плане вряд ли реалистично. Даже решение проблемы нормативного закрепления основных принципов МЭП… в соответствующем международно-правовом источнике, имеющем юридически обязательную силу, – выглядит не столь оптимистично. Недаром юридическая литература в этом отношении изобилует, пожалуй, самыми большими разночтениями в том, что касается перечней принципов международного экономического права… Отсутствие однозначно выраженных (и, главное, имеющих объективную основу в позитивном праве!) принципов… МЭП не позволяет говорить со всей безусловностью о том, что отрасль окончательно сформировалась».[52] К этому можно добавить, что говорить о сложившейся отрасли не позволяет фактическая неразрешенность системных проблем правового регулирования международных отношений. Если бы действующее международное право давало юридически внятные и общеобязательные ответы на фундаментальные вопросы системы регулирования международных экономических отношений, то можно было бы закрыть глаза на отсутствие кодификаций. Однако пока в силу ряда объективных и субъективных причин этого нет.

Тем не менее, международное экономическое право как отрасль существует, что обусловливается несомненной общественной потребностью в решении основополагающих проблем регулирования международных экономических отношений. Незавершенность, наличие пробелов и противоречий, иные недостатки, свидетельствующие о том, что международное экономическое право пока находится в стадии становления, на наш взгляд не могут опровергнуть факт его существования как самостоятельной отрасли. Право развивается и совершенствуется непрерывно, ни об одном его подразделе, очевидно, нельзя сказать, что он окончательно сформировался и не нуждается в совершенствовании. Тем не менее, о качественном завершении этапа становления международного экономического права можно будет говорить тогда, когда правовая мысль предложит, а правотворческие структуры реализуют в принципах и нормах международного права «проект» справедливого и эффективного экономического миропорядка.

Государственная организация жизнедеятельности человеческого сообщества предопределяет еще одно качество международного экономического права, которое не может быть оставлено без внимания. Государственный суверенитет и закрепленные за государством на внутреннем и на международном уровне правотворческие функции обусловливают то обстоятельство, что к данному государству всегда применима только часть международного права, а не все имеющиеся в нем на данный исторический момент нормы. В литературе можно встретить деление международного права на «общее и партикулярное» или «общее и региональное», которое иногда вполне справедливо критикуется. Нам представляется, что в правовой реальности мы вряд ли найдем формально определенную (во всяком случае, теоретически поддающуюся количественной оценке) совокупность общих для всех норм международного права. Тем более мы не найдем формально определенной совокупности норм, действующих для данного региона. Например, региональное право СНГ имеет весьма подвижные границы: соглашения СНГ имеют разный состав участников, имеются оговорки государств-членов; отдельные государства СНГ заключили договоры в рамках ЕврАзЭС, Таможенного союза, Союзного государства, и это всё – в регионе СНГ. Кроме того, каждое государство региона имеет сотни двусторонних соглашений, Российская Федерация является членом Совета Европы, а Кыргызстан – ВТО, и так далее. Таким образом, границы регионального права СНГ, равно как и права любого региона, включая даже наиболее продвинутый в интеграционном направлении Евросоюз, – размыты и имеют, скорее, условный смысл, нежели фактическое содержание.

Единственной правовой системой (частью права), имеющей фактические, а не условные, границы и подлежащей формальному определению по количественным характеристикам, является правовая система конкретного государства, включающая его внутреннее законодательство и обязательные для данного государства нормы международного права. Большинство объективно существующих на данном историческом этапе норм международного права географически неприменимо к отдельным государствам. Именно в этом смысле корректно говорить о «партикулярном» праве данного конкретного государства (не региона!). Естественно, такое «партикулярное» право развивается в русле основных тенденций и закономерностей развития всей правовой системы, поскольку является ее неотъемлемой частью. Международная составляющая партикулярной правовой системы государства не может не соответствовать общепризнанным в человеческом сообществе правовым нормам. Вместе с тем партикулярная правовая система государства должна быть внутренне согласованной и непротиворечивой, и правильное развитие именно этой системы, а не всего международного права и не только национального права, представляет собой самостоятельный предмет научно-правовых исследований, с одной стороны, и правотворческой деятельности, с другой стороны. К сожалению, в доктрине пока указанное направление развития не получило. Отечественная правовая наука до сих пор сосредоточена на развитии международного права в общем и целом, и национального права в отдельности. И то и другое исключительно важно, однако не исчерпывает всех возникающих в ходе правового регулирования теоретических и прикладных проблем.

Настоящее исследование имеет своей целью частичное восполнение образовавшегося пробела. Причем нам представляется главным не столько описание роли и места международного экономического права в правовой системе Республики Беларусь (что, конечно, важно само по себе), – сколько обоснование нового направления в теории правового регулирования, рассматривающего международное право с позиций данного конкретного государства и в совокупности с его национальным правом.

Таким образом, проблема правовой природы международного экономического права остается дискуссионной. Одним из возможных решений является понимание международного экономического права как самостоятельной, вне структуры международного публичного права, отрасли международного права, призванной регулировать основополагающие, системообразующие международные экономические общественные отношения. В данном понимании международное экономическое право является формирующейся отраслью международного права, и вряд ли процесс формирования будет завершен в ближайшей перспективе.

Самостоятельное научно-прикладное значение имеет рассмотрение проблематики международного экономического права с позиций конкретного государства, его партикулярной правовой системы. В настоящем исследовании такой «точкой отсчета» принята Республика Беларусь. Однако основным концептуальным результатом избранного подхода является не столько решение актуальных проблем совершенствования белорусского законодательства, сколько общетеоретический анализ правовой системы государства в ее совокупности, включая национально-правую и международную составляющую.


[1] Корецкий В.М. Международное хозяйственное право // Вестник советской юстиции. 1928. № 22;Корецкий В.М. Очерки международного хозяйственного права. Харьков, 1928.
[2] Ученые записки АОН, 1947. Вып. 1. С. 155.
[3] Тункин Г.И. Идеологическая борьба и международное право. М., 1971.
[4] Лисовский В.И. Международное торговое и финансовое право: учеб. пособие для экон. ин-тов и фак. – М.: Высш. школа, 1974. – 215 с.; Альтшулер А.Б. Международное валютное право. М.: Международные отношения, 1984.
[5] Усенко Е.Т. Международное экономическое право // Международное право; отв. ред. Г.И.Тункин. М., 1982. С. 98–117.
[6] Бувайлик Г.Е. Правовое регулирование международных экономических отношений. Киев, 1977.
[7] Ашавский Б.М. К вопросу о международном экономическом праве // Советский ежегодник международного права, 1984. М., 1986. С. 29–47.
[8] Богуславский М.М. Международное экономическое право. М., 1986.
[9] Шатров В.П. Международное экономическое право. М., 1990.
[10] Вельяминов Г.М. Основы международного экономического права. М., 1994; Вельяминов Г.М. Международное экономическое право и процесс. М., 2004.
[11] Шумилов В.М. Международное публичное экономическое право. М., 2001; Шумилов В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики (Проблемы теории и практики): Дис. … докт. юрид. наук. М., 2001; Шумилов В.М. Международное экономическое право в эпоху глобализации. М., 2003; Шумилов В.М. Международное экономическое право. Ростов н/Д, 2003; Шумилов В.М. Международно-правовое регулирование международных экономических отношений // Государство и право. 2000. № 7.
[12] Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности. М., 2007.
[13] Лабин Д.К. Международно-правовое обеспечение мирового экономического порядка. М., 2004.
[14] Подробнее см.: Шумилов, В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики: (Проблемы теории и практики): Дис. … докт. юрид. наук. М., 2001; Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности на современном этапе. М., 2007; Ануфриева Л.П. Значительный вклад в развитие основ научных знаний в области международного экономического права (рецензия на книгу А.А.Ковалева «Международное экономическое право…» (М., 2007)) // Московский журнал международного права. 2008. № 3 (71). С. 288–299.
[15] Schwarzenberger G. The Principles and Standards of International Economic Law. The Hague, 1981.
[16] Verloren van Temaat Р. The changing structure of international economic law. The Hague, 1981.
[17] Petersmann E. International economic theory and international economic law // The structure and progress of international law. The Hague, 1986. P. 251–252.
[18] Bulajic M. Principles ofinternational development law. Beograd, 1986.
[19] Madl F. The law of international transactions. Budapest, 1982.
[20] Carreau D. Le droit international economic face aux crise // Droit et leberties ? la fin du XX si?cle. Influence des donnes economique. P., 1984. P.121–122.
[21] Carreau D., Flory T., Juillard P. Droit international economique. Paris, 1990.
[22] Подробнее см.: Шумилов В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики: Дис. … докт. юрид. наук. М., 2001; Низамиев А.Ш. Концепции международного экономического права в зарубежной доктрине // Российский юридический журнал. 1999. № 3. С. 106–115.
[23] Бувайлик Г.Е. Правовое регулирование международных экономических отношений. Киев, 1977; Усенко Е.Т. Международное экономическое право // Международное право. М., 1982; Ашавский Б.М. К вопросу о международном экономическом праве // Советский ежегодник международного права, 1984. М., 1986. С. 29–47; Богуславский М.М. Международное экономическое право. М., 1986.
[24] Schwarzrnberger G. The Principles and standards of International economic law // Rec.cours. T. 117 (1961-2); Verloren van Temaat Р. The changing structure of international economic law. The Hague, 1981; Lewi W. Contemporary international law, a concise introduction. L., 1979. P. 259; Броунли Я. Международное право. М., 1977. Т. 1. С. 375;Основы Германского и международного экономического права. СПб., 2007. С. 47 и др.
[25] Международное право / Отв. ред. проф. Г.В.Игнатенко и проф. О.И.Тиунов. М., 2003. С. 586.
[26] Международное право / Отв. ред. В.И.Кузнецов, Б.Р.Тузмухамедов. М., 2010. С. 546.
[27] Международное публичное право. Особенная часть; под общ. ред. Ю.П.Бровки, Ю.А.Лепешкова, Л.В.Павловой. Минск, 2011. С. 511.
[28] Roessler F. Law, de facto agreements and Declarations of principles in international economic relations // Germ.Yb. Intern. Law. 1978. Vol. 21.
[29] См.: Богуславский М.М. Международное экономическое право. М., 1986. С. 12.
[30] Международное публичное право. Особенная часть; под общ. ред. Ю.П.Бровки, Ю.А.Лепешкова, Л.В.Павловой. Минск, 2011. С. 513–514.
[31] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга I. М., 2002. С. 70; также см.: Международное право / Отв. ред. В.И.Кузнецов, Б.Р.Тузмухамедов. М., 2010. С. 548.
[32] Там же. С. 126.
[33] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Ростов н/Д, 2003. С. 119–120.
[34] Petersmann E. International economic theory and international economic law // The structure and progress of international law. The Hague, 1986. P. 251–252.
[35] Lovenfeld F. International economic law // Amer. J. Intern. Law. 1986. Vol. 80, № 3.
[36] Галенская Л.Н. Тенденции развития правового регулирования международных отношений в XXI в. // Международные отношения и право: взгляд в XXI в. СПб., 2009. С. 42.
[37] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Ростов н/Д, 2003. С. 132.
[38] Шумилов В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики: Дис. … докт. юрид. наук. М., 2001.
[39] Фархутдинов И.З. Иностранные инвестиции: вызов экономическому суверенитету // Московский журнал международного права. 2008. № 3. С. 5–19.
[40] Бахин С.В. Право интеграционных образований: вопросы конкуренции систем права // Международные отношения и право: взгляд в XXI век. СПб., 2009. С. 98.
[41] См.: Берандзе М.Р. Концепция транснационального права в международном праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010.
[42] В общую часть автор включает «нормативные блоки, касающиеся, в частности, общих основ международного экономического порядка и международной экономической безопасности; принципов и материальных норм МЭП; правового положения государств и других субъектов МЭО; международного регулирования режима государственной собственности; международных экономических отношений (? – О.Т.); экономической интеграции; международно-правовой ответственности и применения санкций в МЭО; урегулирования международных споров в МЭО» (Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга I. М., 2002. С. 41).
[43] Шумилов В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 2001. C. 9.
[44] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга I. М., 2002. С. 41.
[45] В учебнике международного финансового права В.М.Шумилов представляет его как отрасль международного экономического права (см.: Шумилов В.М. Международное финансовое право. М., 2005).
[46] Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности на современном этапе. М., 2007. С. 367–388.
[47] Шумилов В.М. Международное экономическое право в контексте глобализации мировой экономики: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 2001. C. 29.
[48] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга I. М., 2002. С. 42.
[49] Богатырев А.Г. О системе современного международного права // Евразийский юридический журнал. 2010. № 12 (31). С. 32–37.
[50] Малеев, Ю.Н. Транснациональное право: быть или не быть // Международное право = InternationalLaw. 2010. № 1. С. 21.
[51] Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга 1. М., 2002; Ковалев А.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности. М., 2007.
[52] Ануфриева Л.П. Значительный вклад в развитие основ научных знаний в области международного экономического права (рецензия на книгу А.А.Ковалева «Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности» М., 2007.) // Московский журнал международного права. 2008. № 3 (71). С. 296.

Толочко, О.Н. Международное экономическое право и имплементация его норм в национальное законодательство (на примере Республики Беларусь) / О.Н.Толочко. – СПб.: СКФ «Россия-Нева», 2012. – 320 с.