1.1. Международные экономические отношения с участием Республики Беларусь как объект правового регулирования
Необходимость функционирования особой системы средств правового воздействия на международные экономические отношения предопределяется особенностями этой сферы отношений в сравнении с иными областями человеческой жизнедеятельности. Поэтому первоочередной задачей является определение указанных отношений как особого комплекса, требующего специальных режимов регулирования. При этом международные экономические отношения, складывающиеся в сфере влияния конкретного государства, обладают специфическими чертами. Поэтому важное теоретическое и прикладное значение имеет исследование системы международных отношений в привязке к определенному государству. Таким образом, необходимо определить, с одной стороны, категорию международных экономических отношений, а с другой стороны – особенности системы международных экономических отношений с участием Республики Беларусь и ее субъектов.
Общественные отношения, не укладывающиеся в рамки территориальных государственных границ, в последние десятилетия стали объектом пристального внимания со стороны правоведов, что является закономерным следствием происходящих в современном мире процессов интеграции, интернационализации, глобализации мирохозяйственных связей.
Вместе с тем нельзя сказать, что в теоретической науке решены все фундаментальные проблемы правового регулирования экономических отношений международного характера. Как представляется, причины такого положения в большинстве своем субъективны: наука международного права в силу прикладной направленности стоящих перед ней задач не уделяла должного внимания специальным теоретическим вопросам. И в то же время такие вопросы были чужими для теоретиков. Во всяком случае, большинство концептуальных работ по общей теории права обходило вопросы как о наличии специфики в общественных отношениях, выходящих за пределы юрисдикции одного государства, так и о средствах правового воздействия на них.
Эту проблему российский правовед О.А.Пучков обозначил как «аутоцентризм» теории права: «Анализ правовых и политических институтов осуществлялся (и осуществляется) в предметном поле отечественной юридической действительности. Теория государства и права была долгое время теорией советского государства и советского права. Ныне положение мало изменилось. Наука, призванная быть метатеорией государства и права, своим фундаментом по сей день имеет исключительно российскую государственность и правовую систему. На мой взгляд, это служит препятствием к объективной и беспристрастной оценке эффективности функционирования отечественных государственно-правовых институтов».
Данный факт отмечается и юристами-международниками. «Вплоть до последнего времени специалисты по общей теории права вообще не рассматривали животрепещущие проблемы развития международного права, – пишет И.З.Фархутдинов. – Что касается юристов-международников, то, до последнего времени, они слабо обсуждали фундаментальные международно-правовые проблемы, основываясь на положениях общей теории права».
Таким образом, первыми почувствовали потребность объединения, синтеза знаний о праве в целом и предложили свои объяснения проблемы соотношения международного и национального права правоведы-международники.
Общетеоретического же подхода к сущности и особенностям международных экономических отношений в литературе пока не выработано. Рассмотрим подробнее имеющиеся в науке позиции.
Термин «международные экономические отношения» используется давно и является устоявшимся в специальной литературе. Определение таких отношений давалось правоведами, как правило, в связи с проблемой международного экономического права как одной из отраслей международного публичного права.
Следует отметить, что вопрос о предмете, месте и структуре международного экономического права остается в науке открытым,
причиной чему не в последнюю очередь является недостаточность фундаментальных философских и теоретических разработок о сущности, системе, методе международного публичного права, а также о системообразующих особенностях регулируемых им общественных отношений. Однако именно в работах по проблемам международного экономического права было дано первое научно-правовое определение международных экономических отношений. У большинства авторов оно выводится через обобщенное понятие «международные отношения» с перечислением признаков, дающих основание причислить эти отношения к категории «экономических».
Так, по Г.М. Вельяминову, «под международными в международном экономическом праве (МЭП) понимаются отношения между государствами, а также другими субъектами международного публичного права, а к экономическим относятся торговые, коммерческие отношения в широком смысле слова, включая торговлю в узком ее понимании, а также отношения производственные, научно-технические, валютно-финансовые, в областях транспорта, энергетики, интеллектуальной собственности, туризма и т. п. … Иными словами, в сферу действия МЭП включаются те отношения, в которых присутствует элемент торговли в широком смысле, то есть не только купля-продажа, но, возможно, аренда, подряд, мена, найм, заем, лизинг, договор перевозки и т. п. … Нормы международных конвенций, касающихся, например, морских или воздушных перевозок грузов и пассажиров, оправдано относить к международному экономическому праву в той части этих конвенций, которые трактуют торгово-экономические, коммерческие отношения».
В.М. Шумилов определяет международные экономические отношения как «систему хозяйственных связей между национальными экономиками отдельных стран, группами стран и субъектами хозяйствования».
К объектам международных экономических отношений В.М.Шумилов относитторговлю товарами, торговлю услугами, движение финансовых средств, движение капиталов (инвестиций), движение вещей, не являющихся товарами (экономическая помощь), движение рабочей силы, научно-техническое сотрудничество (движение технологий), промышленное сотрудничество, обмен интеллектуальной собственностью, некоторые глобальные проблемы, в том числе экологического характера.
«Предстающая в движении указанных факторов система МЭО является
объектом международно-правового регулирования, а каждое из перечисленных выше «составляющих» – предметом контрактов и международных договоров, правоотношений, вытекающих из внутреннего права и международного права».
Соответственно, выделяется публично-правовой и частноправовой уровень международных экономических отношений.
Р.А.Каламкарян и Ю.И.Мигачев выделяют следующие сферы международных экономических отношений: международное сотрудничество в области торговли, межгосударственное промышленное сотрудничество, межгосударственное сотрудничество в валютно-финансовой сфере, межгосударственное сотрудничество в области транспорта, международное сотрудничество в области защиты интеллектуальной собственности.
Другие авторы ограничиваются общим указанием на то, что международные экономические отношения есть отношения между субъектами международного права, возникающие в ходе экономического сотрудничества.
Таким образом, определение международных экономических отношений осуществляется, сообразно наименованию, с двух позиций: «международного» и «экономического» их характера. Однако и в отношении первого, и в отношении второго терминов в литературе существует чрезвычайно широкая палитра мнений.
Ряд авторов термин «международный» применительно к отношению употребляют в том случае, если рассматриваемое отношение может (прежде всего, по субъектному составу) являться объектом
международного публичного права. В этом случае международные экономические отношения понимаются как межгосударственные, «межвластные».
Такая трактовка удобна с дидактических позиций и характерна для большинства отечественных учебников международного публичного права. Отношения с участием частных лиц в данном случае
международными не считаются. Для их обозначения используются категории «отношения
с иностранным элементом»,
«связанные с несколькими правопорядками»,
«экстратерриториальные»,
«транснациональные»
и др.
Характеристика «экономический» в качестве квалифицирующего признака международных экономических отношений еще более аморфна. Как было показано выше, большинство авторов определяют экономические отношения перечислением наиболее распространенных видов: финансовые, транспортные, валютные, инвестиционные и т.д. Другие вообще избегают специальных определений, употребляя словосочетание «экономические отношения» как общеизвестное, не требующее особых пояснений,
и акцентируют внимание на отдельных аспектах правового регулирования таких отношений.
Вместе с тем нельзя не заметить, что именно в связи с экономическойпроблематикой в научно-правовой литературе впервые был поставлен вопрос о том, что система международных отношений не может быть сведена лишь к отношениям межгосударственного характера. Еще в 1928 г., задолго до появления западных концепций транснациональных отношений и транснационального права, видный советский правовед-международник В.М.Корецкий говорил о международном хозяйственном праве как отрасли, соединяющей в себе публично-правовые и частноправовые начала и призванной регулировать мировые хозяйственные процессы.
В западной правовой (Ф.Джессеп, Г.Эрлер) и социологической (Джозеф С. Най-мл. и Роберт О.Кохэн) литературе положение, связанное с трактовкой роли государства как единственного международного актора было подвергнуто сомнению еще в середине прошедшего столетия.
Так, Джозеф С. Най-мл. и Роберт О. Кохэн пришли к выводу о кризисе государственно-центричной картины международных отношений и ослаблении роли государства в мировой политике. Авторы представили международные отношения как разветвленную и многослойную паутину связей, соединяющих разнообразных участников международных взаимодействий, в числе которых транснациональные корпорации, транснациональные общественные движения и международные организации, финансовые группы и другие частные акторы. При этом Кохэн и Най подчеркивали, что при всех происходящих сегодня изменениях в структуре участников международных отношений государства продолжают оставаться их главными акторами и будут играть ведущую роль и в обозримой перспективе: «Взаимозависимость влияет на мировую политику и поведение государств; но правительственные действия также влияют на модели взаимозависимости».
Г.Эрлер утверждал, что «в международном хозяйственном праве во все возрастающем масштабе появляются нормы, которые не могут быть отнесены ни к международному, ни к внутреннему праву… Возникают международные правовые нормы, которые создаются не исключительно государствами и которые обращены не только к государствам… Рамки классического международного права во многих местах «взрываются» международным экономическим правом, и прежде всего применительно к определению того, кто является субъектом права и кому адресованы нормы этого права, а также в отношении того, что касается самого процесса формирования этих норм».
Как верно отмечает Л.Н.Галенская, «в течение длительного времени под международными отношениями понимались отношения межгосударственные и, соответственно, правовой регулятор этих отношений обозначался термином «международное право» или, точнее, – «международное публичное право». Этим подчеркивалось, что только те образования, которые являются носителями публичного интереса, могут вступать в такие отношения и обладать при этом определенными правами и обязанностями. Однако с середины прошлого века в литературе по теории международных отношений появились воззрения, что международные отношения изменились и превратились в действительно международные в смысловом значении термина. … Соглашаясь в целом с этими утверждениями, все же хочется отметить, что многие из этих акторов новыми не являются: физические и юридические лица издревле участвуют в международной торговле, более 100 лет действуют в международных отношениях международные организации. Но их сознательно или неосознанно «не замечали», отрицая наличие у них хоть каких-нибудь прав и обязанностей в международных отношениях».
Действительно, понимание международных отношений исключительно как межгосударственных не отвечает современным реалиям. Однако главным является не то, что указанный подход непрагматичен. Определение общественных отношений через регулирующую их систему правовых норм (международные отношения есть отношения, регулируемые международным публичным правом, а все иные, т.е. имеющие другой субъектный состав, международными отношениями не являются), – неприемлемо с научно-теоретических позиций. Право является надстроечной, вторичной категорией, и именно оно производно от регулируемых отношений, а не наоборот. Кроме того, ошибочным является тезис о строгой корреляции между отдельной сферой общественных отношений и регулирующей их группой норм права: международные отношения регулируются международным правом, внутригосударственные – национальным правом, или, продолжая логический ряд, экономические отношения – экономическим правом, экологические – экологическим и т.д. На самом деле общественные отношения в любых сферах человеческой деятельности регулируются
всем массивом правовых норм: международным и внутригосударственным правом, государственно-правовыми, административно-правовыми, гражданско-правовыми, уголовно-правовыми, процессуальными средствами и т.д. Нельзя вычленить отношения, регулируемые строго определенной отраслью права. Например, в валютной сфере регуляторами выступают параллельно международное, национальное, банковское, инвестиционное, гражданское, уголовное, процессуальное и иные правовые отрасли. Отсутствие прямой корреляции «сфера общественных отношений – регулирующий данную сферу единственный подраздел правовой системы» исключает научно-теоретическую корректность определения международных отношений как отношений, регулируемых международным публичным правом, и, следовательно, складывающихся лишь между государствами и иными субъектами международного права. Международными отношениями в действительности являются
любые отношения, не укладывающиеся в рамки территориально-государственных границ. Такие отношения могут рассматриваться как
система, и в этом случае надо говорить о том, что они закрепляются, регулируются и развиваются всей системой существующих на данном историческом этапе правовых норм. Но они могут анализироваться и в конкретике, тогда к ним «привязывается» определенная совокупность правовых норм (международные межгосударственные отношения – международное публичное право; международные торговые отношения – международное торговое право и т.д.) или даже одна норма, если речь идет о конкретном индивидуальном правоотношении. Вместе с тем всегда необходимо иметь в виду, что, например, к международным торговым отношениям применимо и международное договорное, и международное дипломатическое, и национальное гражданское право, и международное частное (коллизионное) право, и банковское, и административное, и уголовное право
etc.
В теоретико-правовой науке общественные отношения понимаются как объективированная, унаследованная, а также совокупная, живая деятельность людей, выражающая сотрудничество многих индивидов в связи с их отношениями к природе и друг к другу.
Система общественной деятельности структурна, т.е. обладает упорядоченностью и организованностью. Включившись в «силовое поле» этой системы, индивидуальное действие «обрабатывается структурой, связывается и преобразуется ею. В результате происходит постоянное воспроизводство общественных отношений, т.е. обеспечивается функционирование системы как устойчивой, инвариантной и определенным образом организованной совокупности связей».
Экономические общественные отношения в этой связи рассматриваются экономической теорией как упорядоченная, организованная
система отношений между людьми по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. Экономические общественные отношения пронизывают практически все сферы человеческой жизнедеятельности. В силу этого нельзя ограничивать систему экономических общественных отношений лишь только отношениями в сфере торговли, финансов, транспорта, инвестиций, денежного обращения и т.д. В контексте юридической проблематики экономические общественные отношения выступают как базисная система социальных связей, как объект воздействия, и одновременно как причина того или иного качественного состояния правовой системы. «Право не рождает объективных экономических отношений и не определяет тип производственных отношений, – отмечал Л.С. Явич, – но оно способно в определенных рамках регулировать отдельные экономические отношения, поскольку опосредствуется в волевом поведении их участников».
«Право, хотя и порождено в конечном счете экономическими причинами, – подчеркивает В.П. Шкредов, – все же по отношению к общественному производству выступает как внешний фактор».
Система
правовых общественных отношений представляет собой юридическую проекцию сложившихся в обществе социальных связей. При этом, как подчеркивал С.Ф.Кечекьян, правоотношения не сливаются с фактическими общественными отношениями, а последние, обретая правовую форму, тем не менее сохраняют качественную определенность и автономность и сами по себе правовыми не становятся.
«Как бы не интерпретировались цели правового регулирования, – указывал Ю.И.Гревцов, – исходным является то, что последнее направлено, во-первых, на закрепление юридическими средствами общественных отношений и связей, уже сложившихся в обществе под влиянием экономических, политических, моральных и иных факторов; во-вторых, стимулирование дальнейшего развития существующих отношений и связей, а также содействие возникновению новых форм взаимодействия людей; в-третьих, вытеснение социально вредных связей и отношений».
Очевидно, что в контексте рассматриваемой проблемы правомерно говорить об
экономических отношениях как разновидности фактических
общественных отношений и, соответственно, о
международных экономических отношениях как разновидности
экономических отношений. Когда же мы говорим о
правоотношениях экономического характера
, речь идет о юридической форме общественных отношений, наиболее тесно связанных с материальным производством, обменом, распределением и потреблением. Такие правоотношения будут иметь вид гражданских, уголовных, трудовых, административных и т.д.: классификация может быть различной, однако она всегда будет
юридической, поскольку речь идет о явлениях правового порядка.
Таким образом, необходимо разграничивать
экономические общественные отношения и
правоотношения в экономической сфере. Базисные экономические отношения могут трактоваться по сферам деятельности (торговые, финансовые, валютные, инвестиционные, экологические и т.д.).
Правоотношения классифицируются по юридическим признакам, прежде всего, в зависимости от характера правовых средств воздействия: международно-правовые, гражданско-правовые, административно-правовые и т.д. Международные экономические отношения как отношения по поводу производства, обмена, распределения и потребления материальных благ, в своей
юридической проекции являются международно-правовыми, международно-частноправовыми, гражданскими, административными, уголовными, процессуальными и т.д. В любом случае они не могут быть сведены только лишь к «отношениям, регулируемым международным экономическим правом».
Общественные отношения складываются только в социуме, причем – исторически – в рамках целостных, обособленных и самодостаточных систем, каковыми являются
государства. С возникновением государства появляется право как интегративный и охраняемый государством регулятор. Как и государство, право возникает и развивается в виде ряда конкретно-исторических, самобытных, относительно замкнутых
правовых систем. «Правовая система каждого народа, имеющего свою государственность, – подчеркивает С.Г.Дробязко, – складывается исторически, в соответствии с механизмом действия объективных законов общества, особенностей условий их функционирования и других объективных и субъективных обстоятельств. Конкретная правовая система, система права того или иного государства формируется под воздействием многих факторов, но особое влияние на этот процесс оказывают традиции народа, экономический строй, политическая система, нравственные устои, идеология, религия, юридическая наука, культура, особенно правовая».
Экономические отношения как разновидность общественных отношений, которые представляют собой «кристаллическую решетку» самодостаточной и саморегулирующейся социальной системы – государства, в принципе складываются и развиваются в рамках этой системы, то есть как
национальные (внутригосударственные) экономические отношения. Именно в рамках территориальных границ формируются общественно-экономический строй, социальная структура (классы, слои, группы) и формы собственности как системообразующие факторы качественного состояния правовой системы. Экономические отношения как упорядоченная система, таким образом, складываются в рамках данного самостоятельного государства; в другом государстве они принимают иную форму в зависимости от степени развития его производительных сил, географического расположения, религиозных, правовых, идеологических и иных особенностей данного отдельного социума.
Очевидно, что за пределами национального государства экономические общественные отношения неизбежно приобретают качественно иные признаки.
С развитием международного экономического обмена появляется новый уровень экономических отношений, требующий особых форм управления и правового регулирования, – отношения
международного экономического характера.
Качественное отличие таких отношений состоит в том, что они:
- не закрепляют различий субъектов материального производства по классовому, сословному или иному социальному признаку;
- в принципе индифферентны к формам собственности и системе производственных отношений (капиталистическая, социалистическая, переходная и т.д.);
- формируются в отсутствие единой управляющей политической силы, аналогичной государству на национальном уровне экономических отношений;
- складываются как максимально усредненные, универсальные общественные связи, что позволяет осуществлять взаимодействие между разными по уровню и характеру развития первичными социальными системами (национальными государствами);
- являются объективными, «унаследованными» по отношению к национальным государствам, каждое из которых, в силу этого, ограничено в средствах волевого воздействия на характер складывающихся международных структурно-экономических связей.
На разных этапах исторического развития международные экономические отношения принимали различные формы. В своем современном качестве они сформировались, по оценкам специалистов, в течение двух последних столетий.
Так, В.К.Ломакин подчеркивает, что «развитие производительных сил и национальных хозяйственных систем во второй половине ХIХ в. привело к коренным изменениям в их взаимосвязях», в частности, к формированию мирового рынка. «Мощное развитие производительных сил на Западе, – пишет автор, – не могло произойти без
интернационализации производства, в основе которого был выпуск продукции в отдельных странах и развитие экономических обменов с различными странами и территориями, включая распространение колониального и полуколониального господства небольшого числа стран на новые территории и насильственное подключение их к всеохватывающему воспроизводственному процессу. Колониализм явился одним из условий, содействующих насильственному экономическому объединению мира».
По мнению В.К.Ломакина, исторический процесс формирования мирового хозяйства завершился в последней трети ХIХ в., когда «закончился территориальный раздел мира между империалистическими державами. Международный обмен, экспорт предпринимательского капитала принял всемирный характер, сформировалось мировое хозяйство».
Данную позицию разделяют и другие исследователи. «Современное мировое хозяйство возникло после промышленного переворота, произошедшего в конце ХIХ – начале ХХ столетия в ходе перерастания капитализма в его монополистическую стадию», – указывают А.И.Михайлушкин и П.Д.Шимко.
В этот период в целом завершилось и формирование суверенных в современном смысле слова государств, с юридически определенной территорией, самостоятельной политико-правовой инфраструктурой, закрепляющей и развивающей собственную систему внутренних экономических отношений. Этим периодом датируется также начало массированной эксплуатации естественных природных богатств: нефти, газа, металлов и т. д., распределенных на политической карте мира весьма неравномерно.
Таким образом, международное разделение труда как один из основных факторов экономического развития в глобальном масштабе, а также межгосударственное (межнациональное) распределение собственности на естественные природные богатства, привели к образованию устойчивой системы
международных общественных экономических отношений, которые отражают все более интернационализирующееся общественное материальное производство. Соответственно «традиционная «одноэтажная» международная регулирующая система, представлявшая собой совокупность взаимодействующих или борющихся друг с другом национальных государств, уходит в прошлое. Ей на смену идет новая, многоярусная глобальная регулирующая система, где, дополняя друг друга, взаимодействуют национальные государства, международные правительственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации и даже международные средства массовой информации, которые становятся все более влиятельной политической силой не только в национальном, но и в мировом масштабе».
В 40-е годы ХХ столетия произошло еще одно качественное изменение системы мирохозяйственных связей. В этот период«настрадавшееся от двух мировых войн и беспощадного экономического противоборства государств в межвоенный период мировое сообщество создало ООН с ее разветвленной системой экономических органов, а также МВФ, МБРР (образовавший позднее вместе с другими финансовыми институтами Всемирный банк) и международную торговую организацию (сначала в форме Секретариата ГАТТ, а с 1995 года – ВТО)».
Таким образом, современные международные экономические общественные отношения не просто разновидность экономических общественных отношений, а представляют собой качественно новую ступень в истории человеческой цивилизации.
Международные экономические общественные отношения являются базисными. Это означает прежде всего их определяющий по отношению ко всем остальным международным отношениям (политическим, социальным, идеологическим, культурным) характер. Однако организация материального производства немыслима без соответствующей надстройки, которая неизбежно будет иметь особенности, корреспондирующие особенностям экономических отношений в международной сфере.
Таким образом, современная организация жизнедеятельности человеческого сообщества имеет двухуровневую структуру: в основе ее – экономические общественные отношения в рамках территории национальных государств с соответствующей государственно-правовой системой, а на втором уровне – международные, выходящие за пределы национальной экономической системы общественные отношения, имеющие собственную, специфическую надстройку, в том числе систему правового регулирования.
Экономические отношения первого уровня определяют общественно-экономическую формацию, способ производства, экономическую систему, социальную структуру общества, основные формы собственности, а также, в конечном счете, особенности организации властных отношений в данном социуме, включая политико-правовой режим. Это означает, что экономические отношения первого, внутригосударственного уровня в своей совокупности отражают самобытность, специфику общественной организации в данном социуме, ее отличия от любого другого отдельно взятого государственно-организованного общества. Они являются первичными, имеют завершенный вид, замкнутый цикл, и обеспечивают самодостаточное функционирование целостной, структурированной и высокоорганизованной системы– суверенного государства.
Экономические отношения второго, международного, уровня закрепляют международное разделение труда и межгосударственное распределение собственности на естественные природные богатства. Эти отношения имеют «горизонтальный» вид, не закрепляют отношений между трудом и капиталом, не определяют формы собственности на средства производства и (пока) не привели к формированию собственной универсальной системы политико-властных учреждений и институтов на втором, наднациональном уровне.
Субъекты международных экономических отношений дифференцируются по признаку принадлежности к тому или иному государству, а не по классовому или другому экономически значимому признаку, как это имеет место на первом, государственно-организованном уровне.
Универсальная, общеобязательная, целостная система юридических норм, которая закрепляла бы и единообразно регулировала бы международные экономические отношения независимо от их «географии», на данный момент находится в стадии становления.
Незавершенность системы правового регулирования международных экономических отношений, спонтанность ее развития, доминирование «силы» над правом (что характерно для любой правовой системы на начальных этапах развития) предопределяют наличие негативных качеств, отмечаемых во многих серьезных исследованиях по международным экономическим отношениям и международному экономическому праву. Например, В.М.Шумилов говорит об очевидной несправедливости международной финансовой системы: «Разразившийся кризис – это кризис сложившегося после Второй мировой войны
несправедливого мироустройства, основные выгоды от которого извлекали и пока еще продолжают извлекать развитые (а точнее – западные) страны, прежде всего США… Ни в одной международной (глобальной) системе
несправедливость не проявляется столь очевидно и с таким размахом, как в международной финансовой системе. Сложившаяся глобальная валютно-финансовая система позволяет США потреблять в два раза больше, чем они производят, импортировать в страну реальные товары, а рассчитываться с миром своими «бумажками» – долларами».
И.З.Фархутдинов говорит о вызовах экономическому суверенитету и правовом закреплении дифференциации экономического развития по линии «Север – Юг».
Об обострении социально-правовых проблем в международной экономической сфере говорят и другие исследователи.
Неравномерность распределения ресурсов и материальных благ, дифференциация государств по степени экономического развития, цивилизационному типу, национальной экономической модели и т.д. обусловливают различия в структуре международных экономических отношений, складывающихся вокруг данного конкретного государства. Очевидно, что международные экономические отношения Беларуси имеют иную структуру в сравнении с международными экономическими отношениями США, Великобритании, Франции, Германии, Украины или Российской Федерации. Система международных экономических отношений Беларуси определяется, во-первых, естественными факторами (географическим положением, характером и объемом природных и трудовых ресурсов); во-вторых, сложившейся в стране экономической моделью; в-третьих, сложившейся политико-правовой моделью, включая идеологические, политические и культурные факторы и т.д.
Таким образом, каждое государство стремится к общим целям развития цивилизации, но идет к ним своим путем, исходя из национальных интересов, постоянно действующих и долговременных факторов, исторического пути развития, особенностей культуры, традиций, обычаев,мировоззрения, менталитета народа, а также собственной стратегии развития. Выбор и результативность средств воздействия на систему экономических отношений определяется, прежде всего, исходным состоянием этой системы, которое не может быть одномоментно изменено. Исходное состояние экономики Республики Беларусь к моменту приобретения суверенитета характеризовалось следующими чертами:
– сильная и достаточно длительная по времени интеграция хозяйственного комплекса республики в единый народнохозяйственный комплекс СССР;
– чрезвычайно тесная взаимосвязь Беларуси и России;
– размещение подавляющей части рынков сбыта продукции в республиках бывшего СССР;
– неконкурентоспособность отечественной продукции на мировых рынках из-за ее недостаточно высокого качества;
– односторонняя привязка к России по топливно-энергетическим и некоторым сырьевым ресурсам;
– отсутствие собственной достаточной минерально-сырьевой базы;
– доминирование государственной формы собственности и «социалистический» менталитет населения;
– несоответствие структуры производства потребностям общества;
– монополизация экономики и слабое развитие конкуренции;
– социально-экономический кризис.
Длительная принадлежность к социалистической системе обусловила социальную ориентацию рыночной экономики современной Беларуси, отвечающую коллективистским традициям солидарности и социальным ожиданиям. Историческая вера в необходимость сильного государства обусловила сохранение ведущей роли государства в рыночных преобразованиях, а традиционные сдержанность, терпеливость и осмотрительность национального белорусского менталитета обусловили взвешенный подход к рыночным реформам, определили отказ от массовой приватизации и неприятие обогащения немногих за счет большинства населения. Избранная Беларусью социальная ориентация рыночной экономики предполагает смягчение таких признаков модели чистого рыночного хозяйства, как эксплуатация чужого труда, безработица, значительная социальная дифференциация. Вместе с тем значительная социальная нагрузка уменьшает общую конкурентоспособность и «жизнестойкость» национальной экономической модели, что явилось одним из внутренних факторов нарастания экономических проблем и кризисных явлений.
Рынок, рыночные механизмы хозяйствования традиционно рассматриваются в Беларуси как средства достижения поставленных целей, недопущения на первых этапах снижения реального уровня жизни народа, и только затем – как стержневой рычаг его существенного повышения. В качестве стратегических целевых ориентиров выступают социальные индикаторы развития. Национальная стратегия устойчивого социально-экономического развития на период до 2020 г. определяет стратегическую цель государства как динамичное повышение уровня благосостояния, обогащение культуры, нравственности на основе интеллектуально-инновационного развития экономической, cоциальной и духовной сфер, сохранения окружающей среды для нынешнего и будущего поколений.
В качестве национальных экономических интересов Республики Беларусь на данном историческом этапе законодательно обозначены экономический рост и повышение конкурентоспособности экономики, сохранение устойчивости национальной финансовой и денежно-кредитной систем, обеспечение недискриминационного доступа на мировые рынки, энергетическая и продовольственная безопасность, привлечение в экономику страны современных технологий.
Указанные интересы предопределяют многовекторность внешней политики и разнонаправленность системы международных экономических связей; вместе с тем параметры национальной экономической модели, географическое расположение и историческая традиция обусловливают несомненные приоритеты экономического сотрудничества с Российской Федерацией и государствами постсоветского пространства.
Необходимо подчеркнуть, что изложенное выше лишь в самом общем, схематичном виде представляет специфику белорусской модели хозяйствования и направленность системы международных экономических отношений с участием Республики Беларусь. Научно достоверная с экономических позиций характеристика указанных отношений не может быть дана в рамках настоящего исследования, поскольку требует специального анализа, выходящего за пределы предмета юридических наук. Представляется корректным ограничиться констатацией факта, что Республика Беларусь имеет
собственную систему национальных и международных экономических отношений, детерминируемую перечисленными выше факторами, и обладает определенными экономическими, политическими и правовыми средствами, позволяющими влиять на характер указанных отношений.
Таким образом, международные экономические общественные отношения представляют собой качественно новую ступень развития общественных отношений. Сущность таких отношений состоит в закреплении международного разделения труда и межгосударственного распределения собственности на естественные природные богатства. Международный характер рассматриваемых отношений выражается в том, что они выходят за пределы национального государства как структурированной системы и, соответственно, требуют особых международных средств регулирования. Международный характер общественных отношений не зависит от субъектного состава таких отношений. Следовательно, международные отношения не могут быть сведены исключительно к межгосударственным (межвластным).
Экономическимиявляются все базисные отношения, представляющие собой систему общественных связей по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. Базисный характер указанных отношений означает, что они являются первопричиной и задают параметры другим видам общественных отношений – правовым, политическим, социальным, идеологическим, культурным. Регулирующая международные экономические отношения система правовых норм представляет собой надстроечное явление, определяемое, в конечном счете, базисом, однако развивающееся по собственным законам и правилам.
Современные международные экономические отношения как устойчивая, структурированная система международных общественных связей регулируются всей совокупностью имеющихся в распоряжении человеческой цивилизации средств правового воздействия, а не только международным экономическим правом.
Государственная организация жизнедеятельности современного общества предполагает, что международное экономическое взаимодействие всегда осуществляется между субъектами определенной государственной принадлежности. В силу этого помимо общей системы международных экономических отношений существуют подсистемы указанных отношений применительно к отдельным государствам (здесь – к Республике Беларусь). Данная проблематика является «белым пятном» в отечественной юридической науке, хотя именно этот ракурс международно-правового исследования имеет наибольший прикладной ресурс в контексте совершенствования правового регулирования рассматриваемых отношений с позиций обеспечения законных национальных интересов.
Лукьянова Е.Г. Основные тенденции развития российского права в условиях глобализации // Государство и право. 2004. № 7; Марченко М.Н. Миф о формировании мирового государства и права в условиях глобализации // Вестник Московского университета. 2003. № 2; Нерсесянц В.С. Процессы универсализации права и государства в глобализующемся мире // Государство и право. 2005. № 5; Поленина С.В., Гаврилов О.А., Колдаева Н.П., Лукьянова Е.Г., Скурко Е.В.Воздействие глобализации на правовую систему России // Государство и право. 2004. № 3; Поляков А.В. Теория права в глобализирующемся обществе: постмодернистская интерпретация // Правоведение. 2007. № 4; Бабосов Е.М. Глобализация: социально-экономические и государственно-правовые проблемы // Юстыцыя Беларусi. 2002. № 3; Басецкий И. Право и глобальные проблемы // Юстыцыя Беларусi. 2003. № 4 и др.
См.: Проблемы общей теории права и государства / под общ. ред. В.С.Нерсесянца. М., 2002.; Теория государства и права / под ред. М.Н.Марченко. М., 2000; Теория государства и права / под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. М., 2000; Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2002;
Вишневский А.Ф. Общая теория государства и права. Минск, 2007; Общая теория государства и права / под общ. ред. А.Г. Тиковенко. – Минск, 2006; Бошно С.В. Теория права и государства. М., 2011; Васильев А.В. Теория права и государства. М., 2011 и др.
Пучков О.А. Теория государства и права: Проблемы и перспективы // Правоведение. 2001. № 6. С. 5.
Фархутдинов И.З. Международная правосубъектность в XXI веке: проблемы и тенденции // Международные отношения и право: взгляд в XXI век. СПб., 2009. С. 213.
Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982; Усенко Е.Т. Соотношение категорий международного и национального (внутригосударственного) права // Сов. гос-во и право. 1983. № 10; Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. М., 1984; Васильев А.М. О системах советского и международного права // Сов. гос-во и право. 1985. № 1; Игнатенко Г.В. Международное и советское право: проблемы взаимодействия правовых систем // Сов. гос-во и право. 1985. № 1; Тункин Г.И. Теория международного права. М., 2000; Ушаков Н.А. Проблемы теории международного права. М., 1988; Шуршалов В.М. Международные правоотношения. М., 1971 и др.
Вельяминов Г.М. Основы международного экономического права. М., 1994; Усенко Е.Т. Международное экономическое право // Международное право / отв. ред. Г.И. Тункин. М., 1982. С. 98–117; Шатров В.П. Международное экономическое право. М., 1990; Шумилов В.М. Международное экономическое право. Ростов н/Д, 2003; Ковалев В.А. Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности на современном этапе. М., 2007; Зенкин И.В. Международное экономическое право. М., 2006; Кузьмин Э.Л. Международное экономическое право. М., 2008; Кривенький А.И. Правовое регулирование международных экономических отношений. М., 2006; Шумилов В.М. Международное право. М., 2008; Международное право: под ред. А.А.Ковалева, С.Черниченко. М., 2008; Международное право: Отв. ред. В.И.Кузнецов, Б.Р.Тузмухамедов. М., 2010; Основы Германского и международного экономического права: сост. В.Бергман, Г.Флор. СПб.,, 2007; Международное право = V?lkerrecht / Вольфганг Граф Витцум и др. М., 2011; Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право в вопросах и ответах. М., 2009; Международное право: отв. ред. А.Н. Вылегжанин. М., 2009.
Международное частное право: Современные проблемы. М., 1994. С. 134–141; Ануфриева Л.П. Значительный вклад в развитие основ научных знаний в области международного экономического права (рецензия на книгу А.А.Ковалева «Международное экономическое право и правовое регулирование международной экономической деятельности», М., 2007) // Московский журнал международного права. 2008. № 3 (71). С. 288–299.
Вельяминов Г.М. Основы международного экономического права М., 1994. С. 7.
Шумилов В.М. Международное экономическое право. Книга 1. С. 34.
Там же, с. 36.
Шумилов В.М. Международно-правовое регулирование международных экономических отношений // Государство и право. 2000. № 7. С. 79.
Шумилов В.М. Международное экономическое право. Ростов н/д, 2003. С. 14.
Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право в вопросах и ответах. М., 2009.
См., напр.: Международное публичное право. Общая часть. Минск, 2010. С. 511; Международное право / Отв. ред. проф. Г.В.Игнатенко и проф. О.И.Тиунов. М., 2003. С. 586 и др.
Шатров В.П. Международное экономическое право. М., 1990. С. 6.
Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1994;Звеков В.П. Международное частное право. М., 2004; Лебедев С.Н. О природе международного частного права // Советский ежегодник международного права. М., 1980. С. 61–77; Лунц Л.А. Курс международного частного права: В 3 т. М., 2002; Международное частное право / отв. ред. Н.И. Марышева. М., 2000.
Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. М., 2002. С. 43.
Международное частное право: Современные проблемы. М., 1994. С. 245–261.
Международное право / отв. ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунов. М., 1999. С. 54; Keohane R.O., Nye J.S. (J.). Transnational Relations and World Politics. Cambridge, 1972; Bulajic M. Principles of international development law. Beograd, 1986;Ehrenzweig A. Specific principles of private transnational law // Rec. cours. T. 124 (168-2). P. 167–370; Jessup Ph. Transnational law. New Heven, 1956; Schmitthoff C.M. The transnational law in international law of international commercial transactions. Leiden, 1982; Transnational law in a changing society: Essays in honor of Philip C. New York; London, 1972; Малеев Ю.Н. Транснациональное право: быть или не быть // Международное право = International Law. 2010. № 1; Берандзе М.Р. Концепция транснационального права в международном праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010.
Халфина Р.О. О правовой форме экономических отношений // Сов. гос-во и право. 1965. № 7.
Васильев А.В. Государство и правовое регулирование экономических отношений (Теория и опыт России): дис. … д-ра юрид. наук. М., 1995; Витушко В.А. Теория механизма правового регулирования экономических отношений: дис. … д-ра юрид. наук. Минск, 2002; Бувайлик Г.Е. Правовое регулирование международных экономических отношений. Киев, 1977. Кольцов Б.И. Правовое регулирование международных экономических отношений. М., 1979; Лисовский В.И. Правовое регулирование международных экономических отношений. М., 1984; Низамиев А.М. Правовое регулирование международных экономических отношений (концептуальные подходы): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2000; Ефремова Н.А. Современные тенденции механизма международно-правового регулирования экономических отношений // Вестник Саратовской государственной академии права. 2008. № 3.
Корецкий В.М. Международное хозяйственное право // Вестник советской юстиции. 1928. № 22;Корецкий В.М. Очерки международного хозяйственного права. Харьков, 1928.
Jessup Ph. Transnational law. New Heven, 1956; Keohane R.O., Nye J.S. (J.). Transnational Relations and World Politics. Cambridge, 1972. P. IX–XXIX.
Keohane R.O., Nye J.S. (J.). Power and Independence: World Politics in Tradition. Boston, 1977.
Erler G. Grundprobleme des internationalen Wirtschaftsrechts. G?ttingen, 1956. S. 20.
Галенская Л.Н. Международная институционная система // Российский ежегодник международного права. СПб, 2003. С. 264–265.
Перфильев М.Н. Общественные отношения. Методологические и социологические проблемы. Л., 1974. С. 103–104.
Общественные отношения. Вопросы общей теории / под ред. П.А. Рачкова. М., 1981. С. 34–39.
Явич Л.С. Право и общественные отношения. М., 1971. С. 17.
Шкредов В.П. Экономика и право: (Опыт экономико-юридического исследования общественного производства). М., 1990. С. 41.
Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 6, 82.
Гревцов Ю.И. К проблеме правового регулирования // Правоведение. 1981. № 1. С. 52.
Дробязко С.Г. Право как система и его закономерности // Право и демократия. Вып. 10. Минск, 1999. С. 7–8.
Ломакин В.К. Мировая экономика. М., 1998. С. 38–39.
Там же, с. 42.
Михайлушкин А.И., Шимко П.Д. Международная экономика. М., 2002. С. 10; см. также: История мировой экономики / под ред. Г.Б. Поляка, А.Н. Марковой. М., 1999; Камерон Р. Краткая экономическая история мира от палеолита до наших дней. М., 2001; Дергачев В.А. Международные экономические отношения. М., 2005.
Мировая экономика / отв. ред. Б.М. Маклярский. М., 2004. С. 79.
Там же.
Шумилов В.М. Мировой финансовый кризис и международное право // Российский ежегодник международного права. 2009. СПб., 2010. С. 199.
Фархутдинов И.З. Иностранные инвестиции: вызов экономическому суверенитету // Московский журнал международного права. 2008. № 3. С. 5–19; Фархутдинов И.З. Куда повернется международное экономическое право: на «бедный Юг» или «богатый Север»? // Право и политика. 2006. № 7. С. 146–151.
Вебер А.Б. Неолиберальная глобализация и ее оппоненты // Полития. 2002. № 2; Иноземцев В. Глобализация: иллюзии и реальность // Свободная мысль–XXI. 2000. № 1; Лукашук И.И. Глобализация и международное сообщество // Право и политика. 2000. № 4; Янченюк Е. Глобализация мировой экономики: объективные тенденции и субъективные факторы // Журнал международного права и международных отношений. 2010. № 3; Афанасьев М.В., Мясникова Л.А. Время глобализации // Мировая экономика и международные отношения. 2005. № 10; Медведев В.А. Глобализация экономики: тенденции и противоречия // Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 2; Мясникович М.В. Глобализация: императив экономического развития на пороге третьего тысячелетия // Белорусский экономический журнал. 2000. № 2; Эльянов А.Я. Глобализация и догоняющее развитие // Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 1.
Национальная стратегия устойчивого социально-экономического развития Республики Беларусь до 2020 г. // Министерство экономики Республики Беларусь. URL:
http://www.economy.gov.by/ru/macroeconomy/nacionalnaya-strategiya (дата обращения: 15.06.2012).
Концепция национальной безопасности Республики Беларусь: утв. Указом Президента Республики Беларусь от 9 ноября 2010 г. № 575 // Национальный правовой интернет-портал Республики Беларусь. URL:
http://www.pravo.by/pdf/2010-276/2010-276(005-026).pdf (дата обращения: 15.06.2012).
Толочко, О.Н. Международное экономическое право и имплементация его норм в национальное законодательство (на примере Республики Беларусь) / О.Н.Толочко. – СПб.: СКФ «Россия-Нева», 2012. – 320 с.
+375 29 589 42 24